Когда он вышел, возня сразу же прекратилась. Олег поставил Лутовкина на пол, тот с досадой передернул плечами и плюхнулся на диван.

— Ну что ты будешь делать?

— Давно сидит? — вполголоса спросил Олег.

— Да полчаса уже, если не больше, — шепотом отвечал Лутовкин.

— И не понимает?

— И не понимает! — сказал Лутовкин с отчаянием. — Я уж и так, и этак… А напрямую — нельзя. Ты его знаешь.

Олег задумался.

— М-да, накладочка, — сказал он. — Значит, пошел у мадамы отпрашиваться… А может, мадама его призовет?

— Она как раз в форме, — печально промолвил Лутовкин. — По квартире колышется.

— Ну, ничего, — сказал Олег, помолчав. — Я его сейчас вразумлю.

— Нет уж, ты, пожалуйста, не встревай в это дело, — вскинулся Лутовкин. — Знаю я тебя, китобоя. Тут ситуация деликатная, тебе не понять.

— Чистеньким хочешь остаться? — насмешливо спросил Олег. — В желтой рубашоночке, брезгливенький такой? А я, значит, отброс, портянка?

— Ты холостяк, братуля, — миролюбиво ответил Лутовкин. — Это всё в корне меняет. По крайней мере для него.

Олег не любил долго сердиться.

— О-хо-хонюшки. — Он походил по комнате, поколупал ногтем прутик багульника. Вдруг светлые брови его насупились.

— Слушай, — он повернулся к Лутовкину, — ты кошелку мою из прихожей унес? Там две бутылки «Сахры», банка сайры…

Лутовкин раскрыл рот и ничего не ответил.